Когда в 1647 году царь Алексей Михайлович задумал жениться, в Москву было собрано до 200 девиц, и из них, после строгой оценки, выбрано шесть кандидаток; выбор самого царя остановился на Афимье (Евфимии) Всеволожской, дочери одного из владельцев Жерехова — Фёдора-Рафа Родионовича Всеволожского. При одевании в первый раз в царскую одежду сенные девушки так затянули волосы на голове Всеволожской, что взволнованная и без того красавица упала в обморок при женихе. Всесильный тогда боярин Борис Иванович Морозов приписал обморок падучей болезни, обвинил отца невесты в умолчании о том — и сослал его со всей семьёй в Западную Сибирь.
Это правдивая история. А вот — легенда, рождённая в доме отдыха.
Когда князь Всеволожский строил дворец, его сын Владимир влюбился в крестьянскую девушку Катю, которая получила вольную и работала горничной в усадьбе. Родители были против свадьбы с девушкой, которую считали неровней своему сыну. Однако Владимир настоял на своём. Перед венцом Кате дали выпить какой-то напиток — и при венчании невеста упала в обморок. Её признали больной; в те времена это считалось страшным позором.
Владимира отослали в Париж. А Катя так и работала экономкой в имении, родила сыновей-близнецов, которых признали незаконнорождёнными, отобрали у матери и отправили на воспитание в людскую. Вскоре пришло известие, что князь Владимир женился в Париже на богатой. Катя от страданий и разлуки с сыновьями заболела чахоткой и умерла. Старые родители Всеволожские, узнав, что у сына нет детей, решили усыновить мальчиков и отправили их учиться в Петербург.
По легенде, молодые люди вернулись в Жерехово и перестроили крышу главного здания в виде крышки гроба, а на потолке комнат можно увидеть лепнину в виде головки Кати. Именно они, в честь матери, пристроили к зданию две башни — на каждой из которых по восемь свечей. Как символ вечной памяти. Но в династии Всеволожских даже не было таких имён — ни Екатерины, ни Владимира, — говорит краевед Владимир Антонов, по крупицам собравший сведения о Всеволожских, Зубовых и Оболенских — трёх семьях, в разное время владевших имением.
Это не свадебный ужин. Это момент, в котором две незавершённые женские судьбы наконец обретают завершение. В этой комнате свадьба становится не событием, а внутренним состоянием. Она уже произошла — не потому, что состоялся обряд, а потому, что женщина наконец переступила порог дома как его полноправная хозяйка. Поэтому сервировка не рассказывает о торжестве. Она рассказывает о возвращении права выбирать, любить и жить своей жизнью.
"Цветы в Усадьбе"?
к приему гостей
